Сочинения Геннадия Гладкова многие любят с детства, даже не зная, кто их автор. Именно его музыка звучит в мультфильмах о Карлсоне, «38 попугаев», в фильмах «Собака на сене», «Человек с бульвара Капуцинов», «Джентльмены удачи» и многих других. В современном кино Гладков не видит для себя места, теперь его произведения исполняют со сцены. Выпускник консерватории, композитор пишет балеты, симфонические сюиты. Свою музыку к «Обыкновенному чуду» он использовал для создания одноименного мюзикла.

Геннадий Игоревич, правда ли, что вы стали писать музыку для кино благодаря Василию Ливанову?

Нет, это не так. Я сделал с Василием Ливановым свой первый мультфильм «Самый, самый, самый, самый». Но до этого я уже написал музыку для научно-популярного фильма «Тайны минувшего» и для студенческих работ во ВГИКе. И я уже знал, как работать в кино. «Тайны минувшего» снимал на "Центрнаучфильме" мой родственник, и он меня решил попробовать. Я хорошо учился, оканчивал четвертый курс консерватории, и он решил рискнуть, хотя очень волновался. Но все прошло хорошо, он остался доволен, и его коллеги стали меня приглашать.

В чем, по-вашему, специфика работы композитора в кино?

В кино надо быть участником общего дела. Писать именно то, что требуется, а не корчить из себя композитора-индивидуалиста и не выделяться сверх меры. Бывают, конечно, музыкальные фильмы, в которых композитор важнее всех, тогда его фамилию указывают первой, как указывали в свое время фамилию Исаака Дунаевского. В обычном фильме композитор на десятом месте, и это место надо знать. Музыка создает атмосферу картины, но ни в коем случае не должна мешать диалогам актеров, не давить своей значимостью.

Интересно, что говорит режиссер, когда заказывает композитору музыку для кино? «Мне в этой сцене нужно грустное настроение, а в этой веселое»? Или указывает, где какие инструменты должны играть?

Есть композиторы, которым нужно объяснять, какое настроение возникает в той или иной сцене. Мне ничего объяснять не надо. Прочитав пьесу или сценарий, я все понимаю сам. Режиссер может рассказать мне о своем видении спектакля или фильма, и все. Я же автор, что хочу, то и делаю. Для меня, слава богу, никаких запретов не существует.

В советское время их тоже не существовало?

Для меня нет. Я всегда делал то, что хотел. Что-то поощрялось, что-то не поощрялось. Бывало, что и договоры не подписывали, и денег не платили. Но я — упрямый.

Но ведь вас ругали, к примеру, за музыку для мультфильма «Бременские музыканты»?

Нас ругали в основном за песни, которые бременские музыканты пели, изображая заезжую группу иностранных гастролеров. Для советского человека их пение было слишком нахальным. А мы вместе с режиссером «Бременских музыкантов» отвечали чиновникам: «Ну что вы, ведь эти песни исполняет осел. Разве можно к нему серьезно относиться?»

А какие мультфильмы нравятся вам?

Я считаю, что не стоит снимать мультфильмы по классическим произведениям Гоголя, Лермонтова, Достоевского. Зачем, к примеру, превращать в мультфильм «Шинель» Гоголя, если это уже замечательно сыграли в кино? Уолт Дисней был прав: мультфильм должен быть веселым. Таким, как его мультфильмы или как наш мультфильм «Ну, погоди!». Чтобы в нем были интересные герои, захватывающая ситуация, погони, чтобы сильный в результате оставался в дураках.

Как вы обычно сочиняете?

Я тихо сижу дома и работаю. Главное – поймать волну, которая идет не от меня. Во время работы я как приемник, если я поймаю эту волну, возникнет что-то интересное, вот и все. Если тема, которую я предложил, интересна, техническая сторона работы уже никого не интересует.

А как рождается эта тема?

Она приходит свыше. По-моему, со стороны на встречу композитора с режиссером смотреть совсем не интересно. Один сидит у рояля и что-то наигрывает, а другой стоит рядом, слушает и говорит, то или не то. Если тема хорошая, из нее можно все сделать – и вальс, и марш, и танго. А если неважная, как ни крути, ничего толкового не будет. И оценивает режиссер все на уровне «нравится – не нравится». Исключительная вкусовщина.

Вы всегда сидите на репетициях своих произведений?

А как же? Новые произведения никому не известны, кто будет контролировать, правильно их играют или неправильно? Только автор.

Бывало ли, что вы во время репетиций вступали в конфликты с актерами, которые пели песни из ваших фильмов? Ругали ли вы кого-нибудь из них?

Я обычно никого не ругаю за ошибки. Бывает, что человек споет неправильную ноту или что-то забудет. Конфликты возникают, только если актер начинает принципиально мне доказывать, что нужно петь так, как ему кажется нужным. Тут мне приходится настаивать на своем. Ведь актер обычно не знает целого. Ему кажется, что он спел какой-нибудь номер и все, на этом мир закончился. А я знаю, что его номер — только часть общего музыкального замысла, и понимаю, как он связан с остальным материалом.

Ваши песни не раз исполнял Михаил Боярский. С ним трудно репетировать?

Боярский окончил музыкальную школу, чаще всего я высылаю ему ноты. А когда он бывает в Москве, я ему все проигрываю. Ноты он знает, и дома учит материал. Кроме того, мы с ним давно знакомы, и он хорошо знает все мои требования и пожелания. Он очень гибкий и подвижный человек. Если я ему даю какое-то новое задание, то он моментально перестраивается.

Пишете ли вы сейчас музыку для кино?

Последней картиной, для которой я написал музыку, была «Кармен» режиссера Александра Хвана (фильм вышел в 2003 году — GZT.RU). У меня нет никакого желания связываться с кино. Там меня всегда изматывают жесткие сроки, план, и самое отвратительное, необходимость дописывать что-нибудь в спешке. Хотя кино заставляет работать очень концентрированно, не давая возможности расслабляться, и делать несколько вариантов одной вещи.

Смотрите ли вы фильмы молодых режиссеров? Есть ли среди них такие, которые вам нравятся?

Я смотрю современные фильмы. Что-то сделано неплохо, но не могу сказать, что мне что-то понравилось. Чаще всего молодые режиссеры снимают какую-то киномакулатуру, которая мне абсолютно не близка. На экране чернуха, герои озлобленны, ругаются матом, для меня все это неприемлемо. Счастлив, что я в этом больше не участвую.

Что вам интересно писать сейчас?

Балет «Вий» — он прозвучит на моем концерте 13 февраля. Балет «Возвращение Одиссея», мюзикл «Обыкновенное чудо» на музыку из одноименного фильма. В картине довольно много музыки, но для мюзикла этого было недостаточно. И мы с Юлием Кимом по просьбе театра "Петербургская оперетта" дописали несколько номеров. Мюзикл исполняет летучая группа при театре, антреприза, они по всей России колобродят и в Прибалтику ездят. Сейчас кроме «Обыкновенного чуда» они играют еще три мои оперетты.

Есть ли сейчас талантливые композиторы?

Из тех, кто пишет для кино, — Алексей Щелыгин (в частности, написал музыку к фильму «Петя по дороге в Царствие Небесное» — GZT.RU). Он профессионал, у него интересные темы и хорошие заставки в сериалах. Эти заставки постоянно повторяются, но если она хорошая, ее приятно слушать много раз.

Недавно слушала, как вашу музыкальную тему из фильма «Джентльмены удачи» в своей обработке исполнял какой-то музыкальный ансамбль. Как вы относитесь к таким переработкам?

Народ сейчас исполняет музыку в силу своего образования. По слуху подбирают, а слух у них неразвитый, поэтому они и портят мелодию, ее можно узнать с трудом. Но что делать?

А как же авторские права?

Мне кажется, что в России ни у кого нет прав, тем более авторских. Например, сломали дома, а потом оказалось, что один дом сломали противозаконно. По-моему, у композиторов прав никогда не было, ни при советской власти, ни теперь. У нас вообще не понимают, что такое авторское право, его же нельзя пощупать, вот и получается, что это неизвестно что. Получается, что люди необразованные, дикари, вот они и используют то, что хотят. Если в Америке можно миллион за нарушение авторского права получить, то у нас отсудишь какие-нибудь 10 тыс., зато на адвоката уйдет раз в 10 больше. Вот и все наши права. Я уже раз на этом обжегся. РАО (Российское авторское общество — GZT.RU) слабо защищает авторские права композиторов, с некоторыми организациями они вообще боятся связываться. Скажем, театр что-нибудь поставит без разрешения автора. Автор пишет заявление с просьбой защитить его права, а в РАО ему отвечают: у нас нет своей полиции, в театре охрана, нас туда просто не пустят или выгонят.

Вас узнают на улицах?

Никогда. И это очень хорошо. Некоторые мои друзья, популярные актеры, очень от этого страдают. Они не могут ездить на метро, им все время приходится ездить на машине. Стоит им зайти в магазин, и к ним тут же подбегают: «Пожалуйста, дайте автограф!» А я могу спокойно гулять по улице с собакой, и меня никто не узнает.